Короткой строкой: 22.07Ключевая ставка ЦБ снижена до 8%. Скоро за ипотеку начнут приплачивать!
Станьте частью экосистемы с месячной аудиторией в 100 000 человек в VK и Telegram

Илья Заливухин: что такое «15-минутный город» и при чем тут Калуга?

Кирилл Гусев побеседовал о комфортной городской застройке с одним из главных визионеров российского градостроительства

30 мая 2022

Словосочетание «15-минутный город» уже несколько лет звучит на крупных архитектурных фестивалях, в выступлениях экспертов и в профильной прессе. Этот подход обещает массу всего интересного жителям новых районов — причем жилье строится не на границе городов, а там, где уже есть важная социальная инфраструктура. И это не только школы и детские сады, как мы привыкли. Жизнь горожан будет тем комфортнее, чем большим количеством дел они смогут заняться, не отходя далеко от дома. Рассказать о деталях нового подхода мы попросили известного российского градостроителя Илью Заливухина, давно и активно работающего в Калужской области.

— Итак, что такое «15-минутный город»?

— Это очень простая идея, уже давно существующая, только теперь помещенная в новую упаковку. Она заключается в том, что выйдя утром из дома, где ты спал, ты можешь за короткое время получить все необходимые сервисы: образовательные услуги для тебя и детей, рабочее место в коворкинге, в кафе или в парке, все что касается здравоохранения, в поликлинике или в виде визита семейного врача к тебе домой. Парк как место для отдыха — не «Зарядье» или бор, а карманный, когда тебе хочется часок поработать в тени деревьев. Это такой живой комплекс, бесшовный, когда переходы между различными сервисами незаметны, как бы шар, сфера из всего, что есть в городе интересного. Все, что нужно человеку — только в 15-минутной доступности. Есть известная французская картинка про это, которая называется «Я выхожу…» — и за четверть часа добираюсь куда угодно.

— Мы имеем в виду не только пешком?

— Да, потому что дальше начинается следующий момент — застройка, ориентированная на общественный транспорт. Понятно, что есть застройка ориентированная на пешехода — но она возможна только в центре города, а в пригороде это невозможно. Максимум, до детского сада дойти или до речки. Когда я говорю, что ты пешком попадаешь в любую точку города, я представляю активный живой город, — центр любого европейского города, центр Рима, центр Милана, и даже центр Калуги. Когда-нибудь. 

— Все-таки 15-минутный город — это теоретическая концепция или есть какие-то практические результаты? Понятно, что центры европейских городов априори такие, но там среда складывалась веками. 

— В том-то и дело, что в ХХ веке была другая история, — а у нас в СССР она превратилась просто в идеологию, — когда развивались отдельно жилые районы и отдельно места работы. Не многофункциональное использование, а напротив — разделение функций: здесь мы работаем, а здесь живем. Поэтому центр многих городов, и европейских в том числе, развивался как офисно-деловой и на всех генпланах так закрашен. А районы на периферии закрашены как жилые, спальные. 

И в какой-то момент — примерно к концу ХХ века, — стало понятно во всем мире, что это не работает, что нужно смешивать функции, в архитектуре должна быть многофункциональная (multifunctional) застройка, а в градостроительстве тем более. Но в пригороде (suburbia) очень сложно смешать функции, там пока что-то сделаешь, все деньги кончатся. Очень сложно сделать живые улицы там, где спроектирован спальный район. В крупном городе сейчас жизнь нарастает вокруг транспортных узлов, там где электричка соединяется с метро. 

Так вот, уже в нашем веке в Париже, намучившись с развитием делового района Дефанс, начали делать его многофункциональным. И появилась официально принятая концепция 15-минутного города, то есть насыщения функциями каждого района, чтобы как можно больше услуг появлялось вокруг того места, где живут или будут жить люди. Сама идея не новая, но «обернули» ее именно в Париже года три назад.

— То есть это вообще не про архитектуру?

— Архитектор может заниматься этой задачей в рамках одного дома, но нельзя сделать коммерческие первые этажи и сказать — все, у нас 15-минутный город. Город — живой организм, где все переплетено, и фасады в этом процессе появляются в последнюю очередь. 

— Есть какие-то примеры работы этой концепции?

— Когда мы с тогдашним мэром Обнинска Александром Авдеевым обсуждали развитие проспекта Маркса, мы видели, что в районе Дома Ученых уже есть какая-то жизнь. И было понимание, что вот если сюда добавить ещё жилья, еще центров притяжения, это вместе дает еще большее количество услуг. И чем больше функций уже присутствует в какой-то точке, тем легче добавлять новые, тем лучше они там приживутся — и тот самый 15-минутный город будет обеспечен меньшими усилиями. В московской реновации тоже используется этот термин, и там тоже все услуги — театр, больницу, парк — невозможно сделать с нуля. Поэтому мы таким образом приходим к идее уплотнения, но разумного уплотнения, когда целью становится создание среды для людей. У нас сейчас есть идиотский норматив про парковки, который вынуждает застройщика создавать среду для машин, даже в центре города. Машины создают проблемы. А люди, которые не пользуются машинами — они проблем не создают, наоборот, создают экономическую активность. Поэтому в условиях нашего города, или Парижа, 15-минутного города можно достигнуть через редевелопмент старых городских территорий, а не через строительство новых микрорайонов в полях.

— То есть нужно добавлять жилье туда, где уже существует элемент этой городской жизни, зачатки 15-минутного города?

— Ага. Но не только жилье, вот как мы сделали в «Циолковском» — там же два этажа с услугами. Ты смотришь, что уже есть, чего не хватает, привносишь то, чего не хватает — и люди начинают использовать то, что ты привнес. И, соответственно, ты меньшими усилиями больше задействуешь в эту историю доступности всех возможных услуг. И, кстати, эти услуги тоже расширяются: мы не планировали парковок для самокатов, потому что не было такой услуги. Не планировали МФЦ. Но возможность развития мы заложили, и все со временем прекрасно вписалось.

— А разве в Обнинске раньше не хватало 15 минут на все про все?

— Значит, он стал 10-минутным городом 😀 15 минут — хорошая цель для Москвы, Парижа. Но если ты живешь в Правгороде, надо сделать так чтобы в Правгороде был парк, пляж, все объекты. Чтобы вообще не нужно было ехать через мост, в этот другой город — Калугу. Если только к родственникам раз в неделю. Планируя инфраструктуру, считать, что это отдельный город со своими потребностями, которому нужны и театр, и бассейн, и музеи, и парки. 

— На Правом уже почти четверть Калуги живет.

— Да, главное не расширять дальше всю эту историю. Посчитать, какой объем социальной инфраструктуры надо создать. Бизнес это явно не потянет, значит, надо придумать или применить какую-то государственную программу. Это и есть градостроительсто, в этом и есть задача мастер-плана — запустить процессы, которые приведут к рациональному распределению социальных сервисов в городе.

— Есть в Калуге проекты, которые уже используют эту концепцию?

— Я знаю только о тех, над которыми мы сами работаем. Рассказывать, наверное, можно только о мастер-плане набережной Оки. Это просто олицетворение концепции 15-минутного города, потому что там уже живут люди, которым не хватает сервисов: у них затруднен доступ к реке, мало социальных функций, хотя по границе есть и школы, и больницы, и культурное наследие. И есть территория, которую можно защитить от наводнения и использовать: добавить и сервисы, и жилье. Это все будет работать и приносить налоги, потому что район будет развиваться и развивать экономику города. Мало кто учитывает, что мастер-план фактически является моделью взаимодействия для четырех групп — бизнеса, власти, общества и профессионалов (архитекторов, инженеров и строителей). Такой пазл активностей, где каждая группа отвечает за свои части, а работать он будет только в сборе. Если три кусочка от пазла выбросить в поле, они там и загнутся.

— Как убедить все эти группы вместе развивать район? Сейчас застройщик жилья — это один бизнес, которому надо построить и забыть, собственник торгового центра другой, совсем разные горизонты планирования. 

— Это достаточно просто, нужно разработать регламент, который не мешает всем этим застройщикам развиваться вместе, а помогает. Отвечает на все вопросы, которые возникают, согласовывает все документы. Имея такой план, все понимают, что и зачем они делают. Этот  план логичен — если район задуман без машин (car-free development), то зачем там жесткие нормативы по парковочным местам? Мой коллега Михаил Блинкин любит вспоминать, какой норматив по автомобилям был в Советском Союзе — 80 машин на 1000 жителей! Потому что зачем тебе машина, когда все вопросы решает более дешевый со всех точек зрения общественный транспорт? Кстати, в Союзе концепция 15-минутного города, считай, была реализована — все жили в 15 минутах от работы. 

— Типичный московский спальный район можно считать 15-минутным городом?

— Сейчас нет, а раньше они так и планировались. До 70-х годов ХХ века, потом начали строить районы, которые не соответствовали этой концепции, а потом стали уже строить просто дома. Никто больше не задумывался ни то что о том, где люди будут работать, а даже нужен ли им детский сад. Поэтому в новых районах настолько жутко все нарушено. Два поколения наших архитекторов не знает, что такое градостроительство. У нас просто нет специалистов.

— А тогда где взять тех, кто знает?

— Какие-то крупицы мысли остались, их нужно собирать, и я один из тех, кто этим занимается. Причем западные рецепты нам тоже не подходят, потому что мы за 30 лет ушли сильно в сторону от всего мира. Надо выбираться, и сейчас это могут делать только визионеры и фанаты. Их должны услышать власти — кстати, в Калуге меня услышали благодаря Владиславу Шапше, и этот мастер-план появился благодаря ему. Теперь нужны чудовищные человеческие и административные усилия, чтобы он начал реализовываться: мы проводим совещания с Минстроем, обсуждаем выделение бюджетных миллиардов на создание защитных насыпей. Очень медленно, но процесс идет, и летом планируется большое совещание с застройщиками. Открытое, с прессой.

Если проект действительно значимый, нужно, чтобы над ним работали все — я, ты, губернатор, мэр, замы мэра и замы губернатора. Я понимаю, что много других дел, но город — это не только бытовые задачи, но и такие масштабные проекты. Они всегда были в Советском Союзе, в других городах, и теперь дошла очередь до Калуги. Еще раз, нужны чудовищные усилия четырех групп — власти, бизнеса, общества и специалистов. Специалистов мы вам обеспечим, или они в Калуге найдутся, или прибегут в Калугу все это реализовывать. Власть уже в принципе хочет, но должна начать хотеть на всех уровнях. Бизнес нужно привлекать, хотя мы  уже нашли нескольких застройщиков, которые готовы. Но к этому я спокойно отношусь, потому что туда сначала надо вложить 23 миллиарда рублей, которые застройщики не выделят. Это очень важный момент: если просто запустить на территорию застройщиков, они будут строить не то, что нужно, а извлекать прибыль. А если бюджет вложится, тогда застройщики тоже будут извлекать прибыль, но по общему плану, и тогда через 20 лет все это окупится в том виде, в котором мы запланировали. 

— Этот план надо утвердить, сделать обязательным для исполнения?

— Да, как это сделать, мы сейчас обсуждаем. Дальше нужно разрабатывать проекты планировок, и главное — проекты линейных объектов, системы ливневых канализаций, отопления, водоснабжения, мероприятия по защите от наводнений, где-то расселение, где-то дорогу, где-то социальные объекты построить. Подготовить площадки, сделать за счет города проекты планировок, чтобы исключить «разборки» между собственниками. Получаются такие лоты с инфраструктурой, и их ты отдаешь застройщику с регламентом. И он все четко делает по регламенту, потому что это проще и понятнее, чем пытаться его обойти.

Еще раз. Не просто сделать проект планировки за счет бюджета, а подготовить площадки, вложить эти 23 миллиарда, чтобы запустить проект на 160 миллиардов. 

— Кто должен выступать оператором проекта? Город, наверное, таких инструментов не имеет.

— У нас сейчас оператор — это субъект федерации, Калужская область. Губернатор видел мастер-план, он знает, как это работало в Обнинске, мы вместе сейчас ищем возможности и инвестиции. Я могу сетовать, что долго — все-таки мы уже полгода как сделали этот план, но лучше долго, чем никак.

Дальше было бы логично выделить отдельную структуру, которая бы координировала работу — как в Париже этим занимается бюро Большого Парижа (Le Bureau de la Métropole du Grand Paris), потому что сейчас департаменты перегружены текущими задачами. Эта структура объединяет власть, бизнес — вот этих застройщиков, — общество и специалистов. Именно всех вместе, потому что между властью и бизнесом одни договоренности, между властью и обществом другие, между специалистами и властью третьи. Разные. И поэтому все эти проекты развития города  — их надо обсуждать со всеми группами одновременно.

Еще один вызов, о котором надо упомянуть. Сейчас из экономики уходят западные предприятия, люди теряют работу — и именно их нужно занимать в большом проекте, они и должны делать эту набережную. Не как разнорабочие, а в качестве квалифицированных специалистов, получая зарплату из бюджета напрямую или опосредованно, через калужских подрядчиков. Эти 23 миллиарда должны дойти до калужан не только в виде инфраструктуры и стройки, но и в виде зарплат, которые идут на семью, на ипотеку и другие расходы. Осесть в калужской экономике. Вот зачем это нужно.

— Начали с 15-минутного города и пришли к 23 миллиардам. 

— Ну да. Мастер-план — это не про красивые картинки. Это про обеспечение людей работой и получение хорошего, устойчивого результата на долгие годы вперед. 

Илья Заливухин, руководитель бюро «Яуза»